Локализация и тексты на латышском языке

Локализация делает материал таким, будто он создан для латышского рынка, а не переведён на него. На практике это пересборка набора запросов по латышским поисковым данным, переписанные заголовки и призывы к действию под то, как на них реагирует латышский читатель, адаптированные примеры, единицы измерения, валюта, юридические и платёжные отсылки, а также сверка того, как продукт реально называется по-латышски. Перевод это один шаг внутри такой работы, а не её замена.

Зависит от категории, и честный ответ: не всегда. По-латышски читают примерно 1,1 миллиона человек, около 61% от 1 801 250 жителей Латвии, при этом 46% рынка спокойно читает по-английски. Из-за этого латышский окупается там, где важны доверие, регулирование или длинный хвост поиска, и часто не окупается для узкого B2B-продукта, покупатели которого и так работают на английском. Обычный порядок такой: сначала локализовать страницы, которые конвертируют, сравнить их с английскими версиями и расширяться только там, где прирост виден.

И так, и так, причём выбор зависит от запроса, а не от человека. Бытовые, локальные и чувствительные к доверию запросы смещены к латышскому; софт, техника и международные продукты смещены к английскому. Один и тот же пользователь за одну сессию делает и то и другое. Практический вывод: язык выбирается не один раз на весь сайт, а по каждой группе интентов, после чего латышскую и английскую версии разводят через hreflang и понятную перелинковку, чтобы они не боролись за один и тот же запрос.

Да, и это факт про аудиторию, а не рекомендация. По-русски читают около 38% Латвии, и в части потребительских категорий эта доля важна коммерчески. Работа на русском идёт отдельным языковым потоком со своим исследованием запросов, а не переведённой копией латышской страницы, и язык выбирается по категории и стадии покупки. Государственная, образовательная и институциональная коммуникация в Латвии идёт прежде всего на латышском, и тексты, которые это игнорируют, читаются плохо.

Машинный перевод на латышский годится, чтобы понять смысл, и не годится для маркетинга. Латышский язык сильно флективный: семь падежей, грамматический род, свободный порядок слов. Поэтому машина выдаёт грамматически защитимые предложения, которые носитель никогда бы не написал, и сильнее всего ломает регистр заголовков и призывов к действию. Машинный перевод с постредактированием мы предлагаем там, где объём это оправдывает, например для каталожного или справочного контента, и называем это MTPE, а не письмом носителя.

Это два сохранившихся балтийских языка, они родственные и при этом невзаимопонятные. На латышском говорят в Латвии, на литовском в Литве, и латышский контент никак не обслуживает литовскую аудиторию. Если в плане Балтия идёт одной строкой, относитесь к ней как к отдельным языковым решениям внутри одного рыночного плана. А если настоящий вопрос звучит как «стоит ли вообще заходить в регион», начинайте со страницы страны, а не со страницы языка.

Исследование запросов и намерений собирается на латышском по локальным поисковым данным, а не переводится с английского списка: спрос не переводится, и буквальный латышский вариант английского головного запроса часто оказывается фразой с нулевым спросом. Дальше идут структура страниц и метаданные на латышском, перелинковка внутри латышской версии, hreflang, чтобы латышская и английская версии не конкурировали, и контент под латышские интенты. Объёмы небольшие, поэтому работа про то, чтобы забрать существующие интенты, а не гнаться за головными запросами, которых нет.

Мы не считаем латышскую работу по словам или по часам. Всё уходит продуктизированными модулями с фиксированной ценой и зафиксированным результатом работ, поэтому у набора латышских лендингов, партии латышского контента или модуля исследования запросов есть опубликованная цена до старта, и она не меняется из-за того, что текст вышел длиннее ожидаемого. Пословная оплата подходит бюро переводов и не подходит локализации, где основная часть усилий это исследование и адаптация.